Эксперт: почему-то многим казалось, что любезное отношение со стороны Китая будет длиться годами

Ярослав РАЗУМОВ
zen.yandex.tm

КИТАЙ БОЛЬШОЙ – ЕМУ ВИДНЕЙ

В течение года «ЭК» и один из известнейших мировых китаистов Алексей Маcлов обращались к теме экономических интересов Казахстана на фоне пандемии и американо-китайского противостояния. Сегодня мы предлагаем читателям заключительное интервью с экспертом по этим вопросам.

– История Covid-19 началась год назад в Китае. Как сейчас обстоят дела с вирусом в Поднебесной?

– Надо признать, сегодня в Китае больших рецидивов вспышек инфекции нет. В стране нормально функционируют предприятия, нет проблем с обеспечением населения лекарствами. По официальной статистике, ежедневно заболевает по 15–20 человек, но примерно столько же и выздоравливает. Но там не очень понимают, как быть с внешним источником: примерно 90–95% новых случаев заболевания – это так называемые импортные. Сейчас многие визы аннулируют, доступ иностранцев в КНР сокращают.

– Мы в Казахстане очень сильно это чувствуем. На границе застревают фуры, ограничивается число вагонов при заходе на китайскую территорию…

– И это говорит о том, что у Пекина было не очень правильное мнение о том, как будет развиваться ситуация в мире: представлялось, что к концу этого года она нормализуется. Впрочем, все так думали. Теперь Китай восстанавливает экономику, в основном за счет внутреннего рынка.

– Почему Китаю удалось минимизировать распространение болезни, а более богатым европейским странам с развитой медицинской системой нет?

– Здесь можно много говорить о частностях, но, если резюмировать, Китай решил эту задачу так, как и многие другие: навалился всей мощью государства на проблему, понимая, что народ эти шаги поддержит. Единая система управления позволила внедрить все нужные меры быстро, в отличие от США, где нет централизованной системы управления. Почему у китайцев это получилось? Потому что население доверяет государству. Это главное. А почему китайцы верят власти? Потому что в последние десятилетия, то есть на памяти ныне живущих поколений, государство их не обманывало, постоянно развивая экономику и повышая уровень жизни. А в европейских странах этого нет – наоборот, есть подозрение, что государство граждан обманывает.

– Если бы только в европейских… Что в Китае с созданием вакцины?

– Китай вступил в гонку за вакцину, и, судя по всему, довольно успешно. В КНР над ее созданием работали пять институтов, и, возможно, к началу следующего года она будет апробирована. Ряд стран, включая Индонезию и Малайзию, уже заявили, что ориентируются на нее. Думаю, что китайская вакцина будет конкурентом российской и израильской.

– Международные финансовые институты предполагают, что ВВП страны в этом году вырастет. Это возможно?

– Вполне. Рост пошел с третьего квартала года, и к концу 2020-го он, видимо, составит около 3%, что значительно больше, чем в других странах. Все произошло совсем не так, как рассчитывали в США: там думали, что эпидемия затронет прежде всего китайскую экономику, она упадет, и это покажет миру, что Пекин не способен справляться с такими вызовами. Но китайский рынок очень хорошо регулируем, и в первую очередь за счет очень мощного государственного рычага. Начиная со второго квартала Китай очень серьезно стимулировал свою промышленность: были заметно снижены налоги, кое-где их вообще отменили, снизили тарифы на погрузочно-разгрузочные работы в портах. Очень много денег было выделено на стимулирование производства и потребления. И с третьего квартала внутренний рынок начал расти, виден стремительный рост потребления даже товаров премиального класса, например машин «Тесла». То есть КНР хочет продержаться за счет внутреннего рынка до тех пор, пока не оживится внешняя торговля. Но так долго продолжаться не может, это все равно что постоянно давать адреналин спортсмену. И Пекин обращается к идее перехода на новую структуру экономики. Он хочет, опираясь на внутренний рынок, максимально развивать сочетание быстрых линий передачи информации, расширенных линий передачи электроэнергии, создать множество пользовательских терминалов. Это сразу подняло интерес к инвестициям в эти сферы и очень стимулировало научные разработки. Судя по всему, в этих рамках КНР будет развиваться в ближайшие пять-шесть лет. Согласно прогнозу МВФ, рост ВВП Китая в следующем году может составить 8%. Я даже думаю, что он может достичь и 9%. Ведь причина замедления роста китайской экономики в последнее время была в том, что у Китая выросло много конкурентов – Индия, Вьетнам, Бангладеш. В этих странах стоимость труда ниже, чем в Китае, по этому показателю конкурировать с ними он уже не мог. Но во время пандемии все конкуренты Китая просто трагически упали в плане экономики. И теперь, вполне возможно, в течение нескольких лет рост его экономики будет выше, чем в 2019 году.

– То есть пандемия ускорила принятие стратегии, к которой Китай и так двигался: снижать зависимость от внешних рынков, развивая свой потенциал?

– В принципе, да. Пекин, понимает, что никаких поблажек от внешнего мира, кто бы ни сидел в Белом доме, ждать не приходится. А раз не удается работать на внешних рынках, будем акцентироваться на своем. В конце концов, выиграет в мировой конкуренции тот, у кого будет самая современная и наиболее быстро внедренная инновационная экономика. И если США будет опережать КНР в сфере разработок, то КНР будет стремиться опередить американцев в скорости внедрения этих наработок в реальную экономику.

– Так со сменой лидера в США конфронтация двух крупнейших экономик не закончится?

– Ситуация, как всегда, будет сложнее. Политическая элита США почувствовала, что у Китая есть слабости, и ими надо пользоваться в своих интересах. Американская пропаганда многим объяснила, что развитие Китая наносит удар не столько по экономическому величию США, сколько по технологическому. Если китайцы создадут альтернативные варианты высококлассных технологий, например в сфере Интернета, 5G, то вот это – настоящая угроза для США, а не перенос заводов и фабрик из Америки в Китай. Поэтому идея сдерживания Китая будет и у Байдена, хотя делать это будут, наверняка, значительно более аккуратно. Не исключено, что уберут тезис об идеологическом противостоянии с КНР, который все время использовал Трамп. Возможно, будут более мягко проходить переговоры по второй фазе торгового соглашения, но Америка не даст Байдену уйти от китайской проблематики.

Важно учесть следующее. У семьи Байдена есть свои серьезные финансовые интересы в Китае, а Пекину совсем не выгодно охлаждение отношений с США, Штаты продолжают оставаться для него огромным инвестиционным рынком. Что из этого следует? Китай может попытаться предложить большие преференции американцам, а это уже косвенно, но ощутимо повлияет на его отношения с другими странами. Помните: в рамках первого этапа торгового соглашения Китай обязался закупать у американцев продовольствия более чем на 30 млрд долларов? А это торпедировало многие возможности по выходу на китайский рынок со своими товарами других стран, в том числе Казахстана и России. Ведь, вопреки публицистическому тезису, даже рынок Китая не безграничен. И, возможно, Китай еще больше откроет свои ворота для США. Например, американцы готовы к довольно значительным поставкам туда нефти, и понятно, как это отразится на интересах Казахстана и России. Так что ситуация после прихода Байдена в Белый дом значительно усложняется.

– И, анализируя все это, неясно, стоит ли ждать усиления внимания Китая к мегаидее «Пояс и Путь» или, наоборот, снижения? А в Казахстане и в Центрально-Азиатском регионе в целом от этой инициативы очень многого ждут…

– И здесь тоже все неоднозначно. Концепция «Пояс и Путь» сейчас заметно пересматривается Пекином. Он не отказывается от идеи, но… Раньше она представляла собой идею долгосрочной экономической экспансии Китая с практически неограниченным вливанием денег. Четких экономических целей, например, какой должна быть отдача от этих вливаний, Пекин не ставил. И это была очень приятная ситуация для многих стран, в том числе для государств Центральной Азии, которые с большой радостью принимали все китайские инвестиции. Но ситуация изменилась, Китай стал внимательно считать деньги и во многом пересмотрел свои подходы. Во-первых, очевидно, что простые и почти неконтролируемые инвестиции в «Пояс и Путь» резко сократятся. Во-вторых, будут введены критерии эффективности инвестиций, начнут выдвигать требования по возврату кредитов. Мы это видим на примере ситуации в Кыргызстане: Пекин требует немедленного возвращения кредитов, которые Бишкек просрочил. Китай – жесткий бизнесмен, он этого не скрывает. Почему-то многим казалось, что мягкое и любезное отношение с его стороны будет длиться годами.

– Недавно на одном отраслевом совещании казахстанские бизнесмены говорили, что с учетом мировых реалий надо еще больше рассчитывать на собственный рынок и своих производителей, и предлагали не стесняться прямого протекционизма. Это вариант для Казахстана, рядом с которым растет вторая мировая экономика?

– В такой ситуации это самая естественная реакция. Хотя оба варианта плохи, они слишком примитивны. Первый – открыть рынок для китайских товаров, а самим выступать как поставщики первичного сырья для Поднебесной, в случае Казахстана – нефти и металлов. Второй – защищать свой рынок повышением тарифных барьеров. Но это ослабит национальную промышленность в плане конкуренции, надо ведь постоянно сравнивать себя с другими. Оптимален тот вариант, по которому шел Китай. Он очень постепенно открывал свой рынок, и там до сих пор есть так называемые негативные списки – перечни областей промышленности, куда иностранцы не могут инвестировать и по которым сохраняются высокие импортные тарифы. Сейчас таких осталось около 30, раньше были сотни. Китай открывал ту или иную сферу, когда видел, что нарастил в ней конкурентоспособность. Например, сейчас в стране действует около 40 зарубежных университетов, а недавно их не было вообще. Когда Китай поднял качество своего высшего образования, он открылся для иностранных вузов. То есть рецепт прост и универсален: сначала накачиваем какой-нибудь, пусть и небольшой, свой сектор ресурсами – инвестициями, технологиями, кадрами, а потом взвешенно и постепенно открываем его для конкуренции с иностранцами.

Для Казахстана наступает довольно сложный период. Китай стал более жестким и даже циничным, и давление с его стороны будет более жестким. Но выходы надо искать. Например, долгое время с Казахстаном и частично с Россией стремились работать малые и средние китайские компании, которые были в этих инициативах задавлены своим же крупным бизнесом. Сегодня сотрудничество с малым и средним бизнесом КНР можно активизировать, для этого условия есть. Во-вторых, мы часто смотрим на Китай как на огромную единую территорию, но реально наши поставки привязаны к каким-то конкретным регионам этой страны. То есть надо лучше и жестче сосредотачиваться на локальных рынках Китая, где не придется конкурировать с американскими товарами, США туда не хотят лезть, им это не очень интересно.

– Какие товарные ниши для Казахстана на китайском рынке остаются потенциально расширяемыми и вообще открываемыми?

– Надо внимательно изучить планы Китая на 14-ю пятилетку и понять, как он представляет роль Казахстана и других стран в новом китайском глобальном видении экономики. Прежде всего ему нужно закрыть проблему продовольствия – это самый главный нерешенный вопрос. Для Китая важно, чтобы страны-партнеры по внешней торговле могли предоставить много продовольствия – быстро, четко и – очень важно! – хорошо упакованного. И здесь есть куда прорываться. Эта история может стать весьма доходной. Второй момент – Китай впервые разрешает иностранцам активно строить на своей территории производственные и логистические мощности. Если раньше Казахстан и его соседи по Центральной Азии были реципиентами китайских инвестиций, то сейчас есть возможность выходить на китайский рынок, создавать там свои предприятия, складские помещения, торговые дома и активно прорываться внутрь этого большого рынка.

И, наконец, учитывая, что в китайских планах речь идет о расширении влияния на внешний мир, имеет смысл на экспертном уровне прорабатывать систему защиты своей национальной экономики, не забывая о близости КНР. Например, конкретно это может выглядеть так, как это делается в Европе: проведение системы экспертиз в случае инвестиций со стороны Китая в проекты в Казахстане свыше некой определенной суммы. Например, инвестиции в размере миллиона долларов в масштабах Казахстана – это ничто, а в рамках одного района может оказаться, что они «торпедируют» местные предприятия вне данного инвестиционного проекта. Нельзя забывать, что интересы государства и отдельного бизнесмена порой расходятся: предпринимателю всегда нужны инвестиции, государству – стабильность экономики. И любые инвестиции из Китая должны проходить экспертизу, не связанную с симпатиями или антипатиями к Китаю, по 10–15 параметрам, включающим оценку их воздействия на социальную, инвестиционную и трудовую ситуации.

    Рекомендуем

    Пиксель для количества просмотров