Тонкие миры казахского здравоохранения
Очень многое из мудрости наших предков мы забыли, а то, что не забыли, исказили до неузнаваемости.

Малыш упал и больно ударился, бабушка пытаясь успокоить его, бьет по земле со словами «Мә саған, мә» («Вот тебе, вот», «мәсаған» это также возглас удивления «вот тебе на»). Малыш доволен и успокаивается. Это действие может сопровождаться и означающими наказание возгласами «детского» языка: «атата», «мах-мах». Если верить эллинам, персидский царь Ксеркс повел себя также, приказал высечь и заклеймить море, во время шторма разбросавшее понтонный мост. Увидела в «Ютубе», как психолог объясняет ошибочность этого «педагогического» метода: ребенка с младенчества приучают к мысли, что в его неудаче виноват кто-то другой – земля или стол, о который он ударился. Став взрослым, он будет всегда искать виноватых в своих проблемах.

Ошибка казахской народной педагогики? Смутно припоминаю, что и наша Әже делала что-то похожее, когда мы сильно расшибались: опускалась на корточки и хлопала несколько раз по земле. Но кажется она тихонько говорила что-то другое? Әже, называвшая природу «жарықтық», вряд ли могла «наказывать» землю, даже ради успокоения ребенка. Вообще этот способ успокоить ребенка больше похож на обман или манипуляцию. К тому же, наши әже разговаривали с нами как со взрослыми, без нынешних «мах-мах», «кач-кач», «ням-ням», «оп-па».

В поисках ответа заглянула в этнокультурный энциклопедический словарь «Қазақтың этнографиялық категориялар, ұғымдар мен атауларының дәстүрлі жүйесі. Энциклопедия» (издан несколько лет назад Центральным историческим музеем в Алматы). В пятом томе в статье «Ұшықтау» говорится:

Лечение жерұшық производится в основном, когда человек, упав на землю, сильно испугался или потерял сознание... Если упавший человек очень сильно (зәресі ұшып – букв. «улетел зәре») напуган, то его хлопают по груди со словами «ап, ап», затем хлопают по земле со словами «мен көтере алмасам, қара жер, сен көтер» (если у меня недостаточно сил поднять, древняя огромная земля, ты подними) и повторяют это действие трижды. Считалось, что после этого улетевший «зәре» («суқан») вернется на место, и человек придет в себя.

Другой вариант этого лечения по словарю – покатать человека по земле со словами «кет, пәлекет, кет», «ұшық-ұшық», завести в дом и уложить в постель.

Именно «ұшық-ұшық» я слышала в детстве во время всяких магических действий әже, только воспринимала как «шық-шық» − «выходи-выходи», потому что попутно обычно произносилось «кет, пәлекет» − «уходи, пәлекет». «Пәлекет» происходит от арабского «фалакат» − несчастье, препятствие, некая невидимая глазами вредоносная сущность, которая вцепляется в человека и вызывает болезни, страхи, заставляет совершать негативные действия и для которой у тюрков было множество своих названий, но чаще всего употреблялись заимствованные «пәлекет», «жын-пері» (джинн, пери).

«Ұшықтау» − это традиционное лечение, опирающееся на сверхъестественную силу природных стихий – воды, земли, огня, ветра и пр. Наиболее известное ұшықтау, которое также называют аластау, очищение огнем. Наверное, всех нас в детстве әже «чистили» с помощью зажженных спичек или светильника. Наиболее масштабное аластау наши предки проводили, когда кочевали с зимовок на летовки и проводили весь скарб и скот между двумя большими кострами, чтобы очиститься от нечисти, приставшей зимой. Между огней не проводили только лошадей, потому что к ним, как считалось, нечисть не может приблизиться.

Еще один вид лечения наших әже «сумен ұшықтау»ұшықтау водой»): набирали в рот воду и неожиданно брызгали ее в лицо любимому внуку с магическими заговорами. Это лечение должно было помочь от легкого сглаза или «ұшық» − тошнота, головная боль, воспаление на губе. Считалось, что человек заболел так, если он «ұшынды» − испытал чувство брезгливости при виде нечистот, грязной посуды, некачественной еды и пр. (герпес также связывали с простудой и с тем, что человек после еды вышел наружу, не ополоснув рот). Поэтому с одной стороны, старшие учили «көңілге алмау» (не принимать близко к сердцу) такие вещи, считалось, что болезнь не пристает к тому, кто может игнорировать негативные впечатления, не впускать их в себя. А с другой стороны – соблюдать гигиену (насколько это возможно было в кочевом быту, зачастую при недостатке воды): ополаскивать рот после еды, не оставлять посуду немытой, обязательно закрывать посуду и пищу на ночь, потому что в ином случае, как считалось, нечисть осквернит ее.

Более сложный вид «сумен ұшықтау» или «үшкіру» проводился обычно целителями, муллами: в воду добавляли золу, соль, иногда перец или гвоздику, выводили больного наружу на закате и с молитвами брызгали ему в лицо, в то время как он смотрел на опускающееся за горизонт солнце, которое видимо и должно было забрать негатив.

Интересно, что глагол «ұшу» (летать) имеет еще одно значение «замерзнуть, умереть от холода» (ср. «үсу» − обморозить, поморозить, ұшық-герпес, появляющийся от холода). Конечно, это омонимы, но как мифолог не могу не заметить, что в описании «ұшықтау» речь идет о нечисти, которая пристала к больному (прилетела) и которую нужно заставить выйти из человека, улететь, а также о «зәре», «суқан», «зәре-құт», «үрей», которое «улетело, убежало» и которое нужно вернуть. «Зәре» в данном контексте переводят как «страх, испуг», но на портале Sozdikqor приводятся две этимологии: арабская – «очень маленький, мелкий; самая маленькая частица, атом, молекула» и персидская «геройство, храбрость» (зәре, зере – это еще серьга в носу). Значение «испуг, страх» является производным от персидского: когда храбрость «улетает», остается страх. Причем, зәре–храбрость явно представлялось как нечто живое, олицетворялось. Точно так же слово «үрей» сейчас имеет значение «панический ужас», но изначально, на уровне мифологии это был, как доказал Серикбол Кондыбай, дух-покровитель предка или одна из душ живого человека (в облике крылатого дракона или птицы). Когда этот дух улетает, человек теряется, его охватывает ужас. Цель ұшықтау – изгнать нечисть и вернуть улетевший прочь дух или душу человека.

Следует иметь в виду, множественные души человека в древнетюркской традиции, духи-покровители и пр. – это не душа или дух, как их понимают поздние религии. Как и «нечисть», это олицетворения внутренних сил самого человека, его комплексов, сильных эмоций и пр. Такое представление существовало и в других культурах, самый известный пример − гнев Ахиллеса в «Илиаде», который живет собственной жизнью и временами охватывает героя.

Лингвист и переводчик Айнаш Садық вспоминает, что ее мама похлопывала двумя руками по груди и спине ребенка, а потом двумя же руками по земле, произнося «кет, пәлекет, кет», а также «не бойся, все хорошо». По мнению Айнаш, речь шла о восстановлении некоего равновесия: если человек получил стресс, то его надо было успокоить, утешить и для ұшықтау использовалась теплая вода, а если он слишком расслабился, стал безразличным – холодная, чтобы побудить его собраться. Ритуал мог проводиться и «профилактически», если рядом оказывался сильный целитель. Если в общем-то хороший молодой человек неосознанно совершал ошибку, то после проживания целой гаммы эмоций, на этапе осмысления старшие могли сделать вывод: «Бір ұшық» (т.е. ничего страшного, это лишь ұшық). Появление герпеса-ұшық считалось хорошим признаком: случайная болезнь выходит наружу, показался ее краешек, кончик, острие (ұш), а значит можно вытащить ее до конца, не стоит и переживать. Также и проступок/ошибка молодого человека может быть не проявлением его испорченности, а случайностью. Возможно, «ұшық» − нечто быстрое, случайное, залетевшее и вылетевшее.

Зачем сейчас вспоминать эти народные лечения, которые с точки зрения современной медицины являются лишь плацебо? Наш разговор начался с «наказания земли». Теперь мы понимаем, что наши бабушки вкладывали совсем другой смысл в этот обряд. Не «ты упал, это земля виновата, я ее сейчас накажу», а «в тебе собрался негатив, твой дух покинул тебя, земля проявила это, я прошу ее забрать негатив у тебя, чтобы твой дух вернулся к тебе, и ты стал сильным и большим, как она». Полузабытые слова казахского языка хранят эту мудрость для нас.

К сожалению, очень многое из мудрости наших предков мы забыли, а то, что не забыли, исказили до неузнаваемости.

    Пиксель для количества просмотров