Есть ли будущее у казахстанской робототехники?

Ярослав РАЗУМОВ
campusevents.viu.ca

ВКАЛЫВАЙТЕ, РОБОТЫ

Роботы играют все большую роль в нашей жизни. Транспорт, энергетика, военное дело, сельское хозяйство и обучение – везде нашли свои ниши всевозможные автоматы и агрегаты. О том, как обстоят дела с подготовкой специалистов в этой сфере и внедрением подобных проектов, корреспондент «ЭК» побеседовал с ассоциированным профессором кафедры робототехники и мехатроники «Назарбаев Университета» Алмасом Шинтемировым.

– Алмас, это технологическое направление может помочь в решении главной задачи казахстанской экономики – ее диверсификации? Может быть, робототехнику получится сделать самостоятельной производственной отраслью?

– Ну прежде всего она может сделать более эффективными любые отрасли: и уже действующие, например добывающие, и только создающиеся. Фактически для робототехники нет закрытых направлений. Но если говорить о промышленной робототехнике самой по себе как сфере приложения больших интеллектуальных и экономических усилий на уровне государства или крупного бизнеса, то проблема в том, что в Казахстане маленький рынок. Больших конвейерных производств у нас нет, даже в сфере быстро растущего автомобилестроения. Определенная потребность во внедрении роботов-манипуляторов на производствах, конечно, есть, и на машиностроительных предприятиях кое-что делается, но в единичном исполнении. И в основном зарубежными производителями, которые предлагают готовые решения. Если базироваться на потенциале казахстанской экономики, то создавать производство роботов невыгодно, надо искать технологические ниши с высокой добавленной стоимостью, в заполнении которых современной техникой и технологиями заинтересованы другие страны, в первую очередь Россия и наши соседи по Центральной Азии. И развивать казахстанскую робототехнику, ориентируясь на рынки соседей. Сейчас это вполне реально, многие направления, например медицинская робототехника, вообще на постсоветском пространстве слабо представлены. И можно успеть занять серьезное место.

– А наша система подготовки специалистов позволяет этим заниматься? Не секрет – есть давно устоявшееся мнение, что инженерное, цифровое и техническое образование в Казахстане не слишком качественное.

– Наши IT-университеты идут в ногу с передовыми зарубежными, и если у студента хороший английский, то качественно выучиться можно. Но в традиционных инженерных науках проблемы есть. Я в последнее время напрямую не работал с университетами, кроме нашего, но есть ощущение, что программы по инженерным специальностям там обновляются не так быстро, как должны бы, и ориентируются еще на советские материалы. В казахстанских вузах есть кафедры, которые занимаются механической стороной робототехники, а вот тех, где обучали бы интеллектуальным алгоритмам, насколько мне известно, нигде нет, кроме «Назарбаев Университета». То же можно сказать и насчет микропроцессорного направления.

– Но почему? Робототехника развивается на стыке двух больших направлений – IT и инженерии, и пока по обоим не будет эффективной системы обучения, прорыва ждать не приходится.

– Здесь целый набор проблем. Во-первых, учебная нагрузка в вузах очень высокая, она просто физически не оставляет преподавателям времени на какие-то нововведения и улучшение курсов. Во-вторых, зарплата небольшая. И компетентные специалисты по инженерии с производства не пойдут в университеты. Хотя в IT-сфере такая практика есть, там стартаперы могут параллельно преподавать дисциплины, связанные с компьютерными науками. Но там проще организовать процесс, кроме компьютера и интернета ведь ничего не требуется. В-третьих, качественная подготовка по инженерии требует хорошей и современной учебной базы, в первую очередь оборудования. А у большинства вузов на это нет средств.

Но самое главное – это люди. Оборудование-то, в конце концов, можно приобрести, тем более что многие его сегменты быстро дешевеют. Нужны специалисты с хорошим техническим английским языком, этому студентов надо обучать интенсивно и сразу, а самых успешных выпускников привлекать на преподавательские позиции. Сейчас очень много открытой информации, которую можно использовать для улучшения учебных программ, но, чтобы с ней работать, необходим язык.

И я упомянул бы еще одну задачу. Студентов инженерных направлений надо обучать программированию на таком же уровне, на каком его изучают студенты на IT-направлениях. Сейчас все движется в сторону междисциплинарных задач.

– Получается, что многих системных компонентов для подготовки слоя специалистов по робототехнике, а потом и ее создания как отрасли, в Казахстане нет?

– Да, но это только говорит о том, что надо решать проблему. Сейчас робототехника развивается по такому принципу, что не стоит все делать с нуля: в мире есть много работающих технических решений и комплектующих от разных производителей. Надо уметь их выбирать, комбинировать и программировать для своих задач. По такому принципу, например, работает Турция. Вот яркий пример: военный конфликт в Нагорном Карабахе показал преимущества беспилотных летательных аппаратов, в том числе, турецкого производства. Но относительно недавно у Турции ничего этого не было, они находились примерно в такой же ситуации, что и мы сейчас лет двадцать назад. Что было сделано? В первую очередь в вузах отдали приоритет развитию высокотехнологичных направлений, стали активно привлекать граждан Турции – выпускников зарубежных вузов, по таким специальностям, как электротехника, электроника, энергетика, механика, компьютерные науки и другие. Открыли и модернизировали много современных технологических университетов, подобных «Назарбаев Университету». И, например, турецкая компания, которая выпускает сейчас эти боевые беспилотники, активно применявшиеся в военном конфликте, была развита как авиастроительная стартап-компания тремя братьями-инженерами, которые получили инженерное образования в ведущих турецких университетах, двое из них впоследствии окончили профильные программы по электронике и беспилотным летательным аппаратам в американских вузах. И вот теперь они производят полноценные боевые машины. В наше время очень многое можно сделать, если последовательно решать свои задачи.

– У вас был интересный проект, связанный с российским автомобилем КамАЗ. Его пытались сделать беспилотником?

– Да, системы телеуправления в такой технике без присутствия человека – это тренд в горнорудной промышленности ведущих стран. Очень активно этим занимаются в США, а Австралия – законодатель мод в этом направлении. В России пытаются не отставать, и одна ведущая российская компания- разработчик робитизированных решений для горнорудной промышленности, обратилась в Назарбаев Университет с инициативой разработки модуля компьютерного зрения для роботизированного автомобиля. Как раз появилась новая модель грузовика КамАЗ с автоматической коробкой передач, и они захотели совместно с нами ее роботизировать, посмотреть, как будет работать электронное управление тормозами и газом для реализации беспилотного движения автомобиля. Технологическую часть разрабатывали российские партнеры, мы занимались внедрением системы машинного зрения и планирования траектории, то есть того, как машина выстраивает маршрут от начальной точки движения до конечного пункта назначения. Получилось все хорошо, партнеры были довольны. Мы еще сделали для них интерфейс, позволяющий с помощью web-приложения на планшете отслеживать в реальном времени передвижение автомобиля. У нас был очень успешный симбиоз с российскими коллегами, проект занял десять месяцев, мы ожидали, что он будет и дальше продолжаться. К сожалению, у партнеров произошла реорганизация, пришел новый собственник, у которого были свои планы. Но мы получили хороший опыт и возможность привлечь студентов к серьезной работе.

– Куда после университета идут работать ваши выпускники? Есть проблема оттока за границу квалифицированных кадров?

– По направлению «робототехника и мехатроника» Назарбаев Университет выпускает немного студентов – около 30 человек в год. Работодатели берут их охотно на разные предприятия, например ранее несколько наших выпускников работали на заводе Тальго и других. При Назарбаев Университете есть технопарк - там наши выпускники также создали свои стартапы, пытаются делать образовательных роботов. Многие выпускники занимаются образовательными проектами, теми же курсами робототехники для детей, адаптируя свои знания для преподавания их школьникам. Несколько наших студентов участвовали и в создании аппаратно-программного комплекса «Сергек». Несколько выпускников уехали работать в ведущие мировые IT-компании, сильные ребята уезжают учиться дальше в ведущие зарубежные вузы. С одной стороны, это говорит о высоком качестве подготовки, с другой, конечно, жаль, что сильные специалисты уезжают из страны. Но это личное решение, не запрещать же! Если потом, наработав хороший опыт, они вернутся в Казахстан и применят его здесь, это будет здорово. И нам бы этого хотелось. Но все упирается в возможности страны, в такие задачи, которые решать надо на уровне государства, а не университета. Хотелось бы, чтобы для талантливых специалистов сфера приложения у нас расширялась.

– Если резюмировать, что было сделано полезного для развития робототехники и какие остались проблемы?

– Я считаю, что очень правильным и своевременным было решение открыть направление «Робототехника и Мехатроника» при открытии Назарбаев Университета в 2011 г. Казахстану необходимо идти в ногу с современными трендами, и даже если пока мы выпускаем ограниченное количество специалистов, это уже важный задел, база на будущее. Наш уровень, на мой взгляд, вполне достойный, на уровне большинства аналогичных европейских вузов. И если будет расширяться научно-исследовательская инфраструктура – технопарки, стартапы, – то будет расти и количество, и качество казахстанских специалистов по робототехнике.

Из проблем, кроме тех, о которых уже было сказано, я бы еще назвал отсутствие связи промышленности и университетов. Разработки, которые у нас создаются, зачастую не находят промышленного внедрения, потому что наши компании ждут каких-то готовых продуктов. В западных компаниях есть конструкторские бюро, которые доводят технологические решения до внедрения на своих производствах, а наши промышленники такие решения хотят заказывать на стороне. Или приходят в университет и говорят: нам нужно такое техническое решение, чтобы оно было готово за один-два года. Но университеты так не работают, у нас проходит первоначальный концептуальный этап, а доведение до коммерческого решения – это другой процесс. Вот этот разрыв в понимании и надо устранять.

Рекомендуем

Пиксель для количества просмотров