Эксперт: игнорирование мировой климатической повестки делает РК непривлекательной для инвестиций

Борьба с изменением климата обретает конкретные экономические очертания: Евросоюз начинает регламентировать импорт, исходя из того, сокращает ли страна-импортер выбросы СО2 и насколько успешно. Эта новация может стать важнейшим событием в мировой экономике.

«ЭК» уже знакомила читателей с мнением российского специалиста об этой инициативе. Сегодня мы побеседуем с казахстанским экспертом по изменению климата и углеродным рынкам Сергеем Цоем.

– Как в Казахстане реализуется курс на снижение выбросов парниковых газов? Мы участники Парижского соглашения, но о какой-то большой практической работе по реализации обязательств не слышно.

– Не слышно, потому что она системно государством не проводится, хотя есть все инструменты – как инфраструктурные, так и нормативные. Казахстан – единственная страна бывшего СССР, в которой действует система квотирования и торговли выбросами парниковых газов. Уже прошло четыре торговых периода, последний как раз завершился в 2020 году.

Мы начали создавать эту систему еще в 2009 году, исходя из обязательств по Киотскому протоколу. Весь свод нормативных актов, в том числе изменения в Экологический кодекс, был подготовлен в 2010 году. В 2011-м все это было внесено в парламент, и в 2012-м систему приняли законодательно. С тех пор она работает в пилотном режиме, без существенных изменений и развития. Соответственно, без выполнения международных обязательств.

Что подразумевает эта система? Ряд предприятий, которые выбрасывают в год больше 20 тысяч тонн парниковых газов, попадают под обязательства по отчетности по выбросам и под обязательства по их сокращению. Это топ-200 компаний – наши «голубые фишки» в промышленности, нефтегазовой сфере, строительной индустрии. Они получают определенный объем квот на выбросы парниковых газов, который не должны превышать. Если превышают, то платят штраф – на каждую тонну выбросов он сегодня составляет 5 МРП. Если своей квоты не хватает, они имеют право купить недостающий объем на рынке у тех компаний, которые выбрасывают меньше заявленного объема, снижают выбросы. Или могут купить квоты у государства.

– Кроме квотирования выбросов парниковых газов в ряде стран используется другая система – углеродный налог. Разве это не более простой и понятный механизм?

– Та система, что действует у нас и в Европе, называется Cap&Trade («Ограничения и торговля»). В некоторых странах действует другая система – Cap&Tax («Ограничения и налог»). Каждая имеет свои особенности. Казахстан выбрал первую. Так как мы идем по пути интеграции во Всемирную торговую организацию и у нас ведется либерализация налоговой системы, новые налоги в стране не приветствуются, и поэтому была выбрана система рыночного регулирования.

– Выглядит вполне рыночно, без места для административного вмешательства или тем более давления. И что, можно говорить о том, что у нас сокращаются выбросы парниковых газов? Общеизвестно, что нет. Значит, система не сработала?

– Внешне система выстроена так, как того требует международный опыт. Но у нас есть своя казахстанская особенность. У нашей страны очень углеродозависимая экономика. И эта экономика стоит впереди человека, его качества жизни. Поэтому за четыре прошедших торговых периода сокращения не произошло. По сути, наша система регулирования выбросов продолжает действовать в режиме «деловой игры», и предприятиям выдают столько квот, сколько им необходимо.

Достаточно сложно заставить компании сокращать выбросы, потому что собственники в этом не заинтересованы, они заинтересованы получить их бесплатно. А у государства экологические вопросы всегда находятся за пределами ключевых решений. И если в начале десятилетия была действительно апробация системы, бизнес учился считать выбросы, отчитываться, то абсолютное бездействие в конце десятилетия ставит Казахстан аутсайдером как в международной борьбе с изменением климата, так и в целом по индексу экологического развития.

Мы уверенно занимаем четвертое-пятое место в мире по выбросам углерода на душу населения, наши города входят в пятерку с самым ядовитым смогом в мире, а ущерб от производства для населения больше похож на экоцид, нежели на развитие с улучшением качества жизненной среды. Население, видя абсолютное наплевательство на экологию со стороны государства, также зеркально относится к окружающей среде. Вы посмотрите, что происходит с мусором и отходами, в каком состоянии водные ресурсы, ледники, что делается с горами и заповедными территориями, с животным миром.

– Получается, что все это лишь симуляция, имиджевая акция?

– Сегодня это, скорее, процесс без смысла. Есть уполномоченный орган, целые структуры и подразделения, госконтроль. Предприятия считают свои выбросы, проходят аудит, ведут отчетность, берут обязательства, получают квоты, некоторые собираются торговать ими, сокращать выбросы. Но все портит возможность получить у государства дополнительные квоты бесплатно. Зная это, никто, естественно, не выходит на рынок, все ждут «бесплатного сыра». Учитывая, что в структуре нашей промышленности очень много, где так или иначе присутствует государство, то практически все получают искомое. А вот имидж страны при этом страдает, как и инвестиционный климат. Дело в том, что с 2020 года в мире произошел тектонический сдвиг в сторону экологизации и гуманизации мировой экономики. Новая реальность вывела на первый план Цели устойчивого развития (ЦУР), инициированные ООН в 2015 году. ЦУР ставят во главу угла человека и качество его жизненного пространства. Основной девиз – никого не оставить позади. К этой инициативе присоединились 193 страны, это беспрецедентно для истории развития цивилизации. Меняется парадигма глобального мироустройства.

В мире инвестиций также наблюдаются очень серьезные сдвиги: все ведущие инвестиционные фонды, банки не финансируют неустойчивые проекты. Фондовый рынок стал в обязательном порядке к эмиттерам ценных бумаг предъявлять требования выполнения критериев ESG (Environmental. Social. Governance.). Теперь проекты оцениваются все больше с учетом нефинансовых показателей: насколько он экологичен, социально ориентирован и открыт в корпоративном управлении. Если смотреть на Казахстан как на один большой инвестпроект, то у нас по всем трем блокам есть большие упущения. Экологические проблемы налицо, в том числе по климатической составляющей. В социальной сфере тоже есть проблемы. Мы становимся непривлекательными.

Игра в углеродную торговлю, несерьезное отношение к выполнению взятых в этой части международных обязательств приведет к ограничению доступа наших товаров в Европу. Очень скоро в ЕС будет принят закон, вводящий пограничный углеродный тариф на ввоз товаров с высокой углеродоемкостью. И если в стране происхождения слабое углеродное регулирование, то за каждую условную тонну «лишнего» углерода, выброшенного при производстве, ЕС будет взимать дополнительный налог или таможенную пошлину. Соответственно, товар может стать неконкурентоспособным. А Европа – это основной наш торговый партнер.

– Евросоюз интенсивно взялся за эту проблему, а мы все раскачиваемся…

– Реально в ЕС система заработает, думаю, с 2024–2025 годов. Эти три года уйдут на двусторонние переговоры ЕС с другими странами, в том числе с Казахстаном. Этап переговоров даст нам некоторый временной лаг, но потом все равно придется работать по-новому, в более жестких условиях. Придется догонять и без того упущенное. И обещания необходимо выполнять. Казахстан взял на себя обязательства к 2030 году на 15% сократить объем выбросов парниковых газов, зафиксированный в 1990 году. Но в 2018-м фактически наши выбросы стали больше, чем в 1990-м, более чем на 4%. То есть сокращать нам придется не 15%, а почти 20%. А может, и больше, учитывая, что ежегодно идет прирост выбросов. Из этого следует, что государство к борьбе с изменением климата, как и к остальным экологическим проблемам относится формально.

У нас до сих пор самая дешевая электроэнергия. Соответственно, дешевое производство, основанное на ней. Но европейский пограничный углеродный налог должен уравнять европейскую и иные, в нашем случае казахстанскую, системы регулирования выбросов. Сегодня у нас одна условная тонна парниковых газов стоит один евро, а в ЕС – 40 евро. Разница есть и существенная. И если мы хотим иметь доступ на европейский рынок с нашей продукцией, а мы хотим, без этого никак, нам придется уравнять цены. Игры закончились. Нам, как и всем, кто не хочет потерять для себя европейский рынок, деваться будет некуда. Если экспортеру «на входе» на этот рынок предъявят налог или таможенную пошлину, пусть даже в 20–30 евро за каждую непогашенную тонну СО2 из углеродного следа их продукции, как экспортер будет себя чувствовать? Платить там, на границах ЕС, придется в евро, а здесь можно в тенге – уже это важно. И эта тенденция будет развиваться во всем мире.

– Разве уже есть мировая система регулирования объемов выбросов парниковых газов?

– Мировая система есть – это Рамочная конвенция об изменении климата ООН и Парижское соглашение. Если говорить о мировом рынке углерода, то он очень быстро формируется. ЕС, Япония, Южная Корея, Великобритания станут углеродонейтральными к 2050 году, Китай – к 2060 году. Возврат США в Парижское соглашение и ратификация его Россией также обещают развитие мирового углеродного рынка. Раз основные игроки на мировой экономической арене делают такие заявления, то абсолютно понятно, что международный углеродный рынок находится в положительной динамике. Казахстан, кстати, тоже заявил о достижении углеродной нейтральности к 2060 году, и это радует. Я думаю, на высшем уровне появилось понимание важности климатической повестки. Теперь надо понять, как это сделать.

– Вот главный вопрос: возможно ли нашу, по сути, тестовую систему квотирования сделать реально работающей на рыночной основе?

– А у нас выхода нет. С одной стороны, игнорирование климатической повестки делает нас непривлекательными для иностранных инвестиций. С другой – наш экспортный потенциал будет снижаться из-за углеродной тарификации. Это дело государственной безопасности. Для доведения системы до правильного состояния нужны только политическая воля и осознание важности борьбы с изменением климата. Нужна доработка методологий расчетов, коэффициентов углеродосодержания на единицу той или иной продукции, полная реформа систем по государственному мониторингу и отчетности. Биржевики должны подтянуться до европейского уровня. Нужно будет реформировать институт так называемых верификаторов, которые проводят аудит по выбросам, подтверждают объемы. В этой сфере у нас тоже присутствует самобытность. Стандарты не выполняются, ответственность за неправильный аудит размытая. Заверение неправильных объемов приводит к искажению всего бюджета. Реформа должна быстро произойти, и я думаю, не без участия лоббистов от бизнеса, которые раньше просили правительство о послаблениях, теперь должны быть заинтересованы в обратном. Формальный подход к климатической повестке несет угрозу экологической и экономической безопасности страны.

Популярное

Рекомендуем

Пиксель для количества просмотров